Ингвар (ingvar100) wrote,
Ингвар
ingvar100

Мусь - московская быль ( ни слова фантазии). Автор - Ингвар Коротков ( друг кото-кошки

ОСЛЕПИТЕЛЬНАЯ ЛЮБОВЬ…



Именно так. И никак иначе – ослепляет настоящая любовь. Пылающим светом своим застит всё то, что в обычном, серовато-тусклом, вроде как и не очень привлекательным кажется. Порой – совсем даже не привлекательным. А тут… В блистающем звёздном сиянии чувств даже то, что недалёким, лишённым счастья любовного горения, видится недостатками – становится неоспоримыми, вечными достоинствами. А всё мелкое, суетное, детали разные болтающиеся незначительные – да тьфу на них… Они мешают только – трубно гудящему вселенскому огню любви бескрайней…
Любовь возникла в образе котёнка, привезённого матерью Натальи со станции Куровская по Курскому же направлению железнодорожному. Изумительное существо, полосато-серебристое, любопытное, жаждущее общения, с глубокой голубизной внимательно-пристальных глаз ( наследство сиамской мамы благородных кровей…) и шебутливостью дурно воспитанного ( вернее, вовсе невоспитанного – некому было…) дворового кошиного гангстера-папы. Добрая сотрудница Натальиной мамы презентовала – подарочек Наталье же на день её рождения. Это ж лучше, чем духи какие банальные, попахнут-попахнут – да и выветрятся в никуда, так, иллюзия незначительная. А тут – живое, тёплое, ласково-кусачее. Счастье…
Счастье было прозвано Мусей. Хорошее такое женско-кошачье наименование. Тем более, что хозяйка Мусина первопрежняя так и сказала – кошечка-то красива упоительно, детки у неё будут – загляденье… Эх… Не судьба была Мусе стать мамой… Ох, долюшка ея горькая…
Муся росла жизнерадостно, буйно и бурно. Любили её все – и бабушка с дедушкой – мама-папа Натальины, и брат Серёжа с женой Машей, и сын их Андрюшка. В ласку да заботу укутывали, как драгоценность в тёплый бархат. Ни на минуту одну не оставляли, всегда под присмотром. А тут случилось страшное. Опустел дом – ненадолго совсем, совсем на чуть-чуть – так получилось, разбрелись домочадцы по своим каждый делам.
Муся же, как и положено женщинам – простите, кошкам…( ну всё равно же – женщинам…), обладала страшным любопытством, любознательностью. Практически Складовская-Кюри. Естествоиспытательница, так сказать. Так вот, произошло действо под названием «Одна дома – Один». Одна. Совсем.
Первой вернулась домой бабушка. В магазин там ходила, что ли, или ещё куда, на чуть-чуть совсем отлучилась. Открывает двери в пенаты – Муся не встречает. Бабушка взволновалась немедленно – так не бывало ещё. Кто когда домой не возвращается – Муся тут как тут, приветствует. Снисходительно так – заходите, гости дорогие, да не забывайте, кто тут – Хозяйка.
Бросила бабушка котомки у порога – да в глубокий поиск. Нету кошки. Пенаты бегло осмотрены – нету… А в сантехническом узле стояла у них эдакая семейная стремяночка – для нужд разных хозяйственных. Лампочку там горелую заменить, или так взлезть, посмотреть из-под ладони в дали туманные – далеко ли ты там, жизнь светлая?...
Вобщем, стремяночка эта самая валяется уроненной, как павший в сражении воин. Всё, думает бабушка… Прибило кошку…Помирать уползла… И сама тут же, позабыв годы не очень слегка молодые, рушится бойцом-пластуном, как та стремяночка, на пол,и в новый, гораздо более углублённый – поиск…
Нашла. Муся-бедолага, травмированная одиночеством посредством злобной стремянки, тоненько, совсем уж по-женски, подвывала, лёжа в самом дальнем, тёмном и пыльном углу поддиванья. Тревога. Чрезвычайное положение. Звонки всем и повсюду. Создание семейного Министерства Чрезвычайных Ситуаций. Срочный сбор. Председатель комиссии по расследованию вселенского ЧП – дедушка. Как старший по званию военный лётчик. Взаимные попрёки и пререкания – а неча шастать по магазинам там разным. Да и ещё и на работу ходют. Ребёнок невинный вон чуть не погиб от всеобщего чёрствого невнимания и равнодушной безответственности. Короче – гады немцы.
Ну, ругайся – не ругайся – Мусю-то спасать надо. Повезли в ветеринарку. Рентгены там, анализы… Вот рентген и показал – серьёзный ушиб таза… Слава те, без переломов, но – серьёзный же… Выпестовали Мусю. Поставили на ноги. На лапы, точнее. Похромала, оклемалась, заиграла. Повеселела. Скачет лосеобразно. Ластится. Всё более как-то к женской части семейства. Наталья за компьютером сидит – а Муся руку её охватывает всеми своими многочисленными конечностями, зубками нежно так, но властно прихватывает - Наталья тает восторженно… Вона как… Благодарность, значит, выказывает… Любовь…
Платоническую. И любопытства в Мусе после разыгравшейся опасной трагедии ну никак не убавилось. Наоборот даже. Лезет куда ни пОпадя. Кошки – они ж осторожные женщины. И любопытство их – с оглядочкой чаще всего. А Муся – совсем бесстрашная… Ну, видимо, дурные гены папы – бандита дворового – взыгрывают. Ладно. А тогда, в ветеринарке, доктор попался опытный, говорят, лучший даже – по животному излечению. Видит – Наталья женщина вполне уже взрослая, серьёзная даже, можно сказать. Переживает сильно за Мусю – кошку даренную на счастье. Кошку ж подарили? Кошку. Как данность счастливую. Ага. Ну, тот хирург и говорит – видите ли, Наталья, травма у Муси вашей серьёзная, и рожать ей котят в будущем – дело опасное. Может не разродиться, погибнуть… Не дай Бог, конечно. Поэтому, как поправится – вы бы снова к нам… Стерилизовать её надо. Для её же – и вашего – блага. От греха… А сам пристально так снимок рентгеновский рассматривает. Таз кошачий травмированный. Чего ему на Мусю-то смотреть. У неё хозяйка имеется любящая – вот пусть и любуется на здоровье. А он кошек этих самых сто миллионов штук уже перевидал. Главное – внутри. Травму определить да излечить. А наружностью эстетической пусть хозяева животин умиляются…
Так вот. Погоревало семейство по поводу невозможности появления в будущем голубоглазо-серебристых чудес, покручинилось – да чего уж тут теперь. Надо – значит, надо. Стали собирать Мусю опять в дорожку, в лечебницу. Первым делом, конечно – выкупать. Нет, Муся – женщина, несомненно, чистая, домашняя да ухоженная, но всё же… Традиция. Женщина – она будь хоть чище самой чистоты, но перед походом в поликлинику… Да непременно… Да надеть самое-самое… Потаённо-эротическое… Тьфу ты, надевать Мусе-то нечего пока… Ладно. Купают в шесть рук. Шерсть водой поприлизало, бабушка, прищурясь, вещает: « Что-то там под хвостом у неё торчит. Может, после туалета что прилипло? Наталья – три. Да тщательнЕе три, не хватало ещё в больнице позору…». Маша – раздражённо слегка: « Да ничего это у неё не прилипло. Это припухлость какая-то. Может – посттравматическая». Наталья взволновалась, затёрла «тщательнЕе». Очень это Мусе не понравилось. Взбеленилась, заорала дурным голосом, бабушку куснула. Наталья тереть повременила, припухлость осторожно пропальпировала – «Точно. Я поняла. Это у неё это… Ну… Цикл такой женский начался. Вот и припухло. Взрослеет»…
Выкупанная Муся блаженствовала на диване, Наталья вычищала от еды миски кошачьи – предупредили, что за 12 часов до операции кошку ни в коем разе не кормить – стошнить может. Маша обходила по пятому разу всех домочадцев и предупреждала о том же.
Ну вот и утро. Дедушка на кухне кормит Андрюшку завтраком. Он, как человек военный, ранее всех поднимается. Пока эти «цивильные клопа давят»… Наталья, взойдя на кухню, с плохо скрытым подозрением смотрит на умиротворённо натирающую морду Мусю. И ненавязчиво так вопрошает дедушку: « А не кормили вы Мусю, часом?». Дедушка в незначительном раздражении от странно-неуместного вопроса ответствует: « А что прикажете делать? Она ж орала, как резаная… Ребёнку поесть спокойно не давала. Я ей яйцо выдал. Варёное. Всмятку. Преступление?»
Ну вот… Упустила дедушку. Проспала… « Да говорили ж вчера… Нельзя её кормить. Нам же в клинику ехать…»
Принялись звонить в клинику – а как теперь? А можно ль? Ответили после небольшой заминки – можно. Только если кошку вашим запретным яйцом вытошнит – сами и прибирайте за ней.
Поехали. Тем же «помывочным» составом – Наталья, Маша да бабушка во главе. Вкалывают кошке «спательный» укол. Она отчего-то спать вовсе не собирается. Выждали немного – ни в какую… Тогда ей второй вкатывают. Ничего вроде,подействовало, и яйцом даже не вытошнило ошибочным. Ну, Наталью за дверь – к напрягшейся семье сокращённого состава, безмужеского…
Время тянется, как нить стокилометровая катушечная… Или вообще не тянется. Застыло. Как и ожидающие окончания операции. Тут дверь приоткрывается – и медсестра, неуверенно так, даже опасливо поглядывая на группу поддержки Муси, приглашает Наталью в кабинет экзекуторский. Та на ватных ногах, обречённо – вошла.
У доктора – хирурга, лицо было странное. Нет, само лицо нормальное такое, обычное. Выражение – странное. Плоховато определяемая смесь недоумения, недоверия, опаски и куража. И рвущегося наружу хохота, даже и не деликатного.
Протягивает он по направлению к Наталье полукруглую специальную такую полумисочку. И вопрошает душевно: « Как вы полагаете, мадам, это вот что тут такое вот – перекатывается, а?».
Наталья, не проникаясь подвохом, едва дыша от напряжения душевнофизического, очень боязливо щурится в мисочку. А там… А чего? А ничего особенного там. Шарики какие-то перекатываются там. Непонятные. Оба-два…
«Доктор… Доктор, а чего вы мне тут шарики какие-то демонстрируете? Кошка моя – где? Кошка-то моя – как? Муся…»
Медсестра, зажав рот ладонями, пытается удержать рвущийся на волю хохот… До слёз. Доктор, ухмыляясь всё шире, говорит слегка смущённо Наталье: « Кошка-то? Нормально – нету её, кошки. И не было. А есть – КОТ. Понимаете – кот!!! Мусь...А шарики это – его. Брюшко-то уже вспороли. Куда ж деваться-то уж было»… И хохочет уже во всё горло.
Кабинет Наталья покинула сама. Мужественно и без посторонней помощи. А там уже, отрешённо слегка, глядя куда-то в непонятный бок, тускло, но внятно проговорила онемевшим в ожидании бабушке и Маше: «Товарищи мои родные граждане-домочадцы… Я вам сейчас такое вот скажу… Вобщем, скажу я. Муся – это кот. А я в аптеку. За левомеколем и салфетками…»
И поползла по стеночке вдоль коридора.
Пауза устала затягиваться. Сначала остальные посетители неуверенно так заулыбались, отворачиваясь, судорожно подхихикивая. Принесённые ими в клинику по разным причинам таксы нервно начали как по команде исследовать свои подхвостные пространства – всё ли там в порядке?..., успокоились и разулыбались по-собачьи… Прыснула бабушка, истерично всхохотнула Маша…
Вобщем, когда вернулась Наталья с приобретёнными необходимыми медикаментами, загадочно-туманно улыбаясь, стены поликлиники тряслись от хохота, грозя обвалиться…
Это случилось совсем недавно. Вот несколько дней назад прямо. И до сих пор в семье бывшего Муси вспыхивает спонтанно хохоток по углам. То одиночными всплесками, то в хоровом исполнении. В зависимости от состава семьи на данный конкретный момент. Но – тихонько… Пока Муся не совсем ещё оправился. И не успел привыкнуть вообще-то к своему несколько новому статусу – кота с красивым сербским именем Мусич.
Сегодня во время перевязки он опять тяпнул бабушку за палец. А сейчас возлежит на диване и через полуопущенные веки лениво наблюдает за семьёй. И думает, как он на всех на них отыграется. Позже. Когда окрепнет. За Мусю…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments